Цветы с кладбища

Почитать 27 020 1 mam
Цветы с кладбища
Мне было лет восемь, и был самый конец мая, а это значит, что добрые родители мои, под подбешивающую меня присказку «хорошо в деревне летом!» таки сдали меня на каникулы деду с бабушкой в село, и я, не имея иного выбора, с головой окунулся в скупые радости сельской жизни.
В то лето у сверстников моих сельских было повальное увлечение велосипедами. Нельзя сказать, что данное транспортное средство было обделено вниманием в другое время, но в этот год страсть к украшательству была возведена дружками моими в полнейший абсолют.
Я не видел причин отставать от приятелей и быстренько уняв тоску по родительскому теплу, деловито вывел из сарая огромный, чёрный велосипед «Украина», неповоротливый и неподъёмный, для меня тогдашнего, дребезжащий всем, что только могло там в нём дребезжать.
И началось! Кататься на нём я мог только «под рамкой» что было крайне неудобно и сейчас я вообще плохо себе представляю, как это у меня получалось, но тогда это меня нисколько не смущало. Я довольно ловко гонял на нём по не асфальтированным улочкам и, потакая местной моде, посвятил себя целиком великому искусству превращения двухколёсного транспортного средства на цепной тяге в пёстрое подобие цыганской кибитки и дьявольского катафалка с адского маскарада.



Ну, конечно, была же цветная проволока. Как без неё? Без неё никак! Килограммы её наматывались на спицы колёс, превращая их в сплошные, одуряющие своей вульгарной пестротой диски.
Катафоты. Тех, что шли в комплекте с новыми велосипедами, разумеется, было недостаточно. Добывались уже и не вспомню откуда большие «от машин» и «от трактора». Особенно ценились треугольники, которые надлежало крепить к куску резины, прикрученному к заднему крылу летательного аппарата. Я немало преуспел в деле выгодного обмена, продажи и перепродажи (знаете ли гены) и к августу моя «Украина» была покрыта светоотражающим пластиком практически полностью! Я ехал и натурально сиял. Как от солнечных бликов, так и от гордости за свою «ласточку» и не могу сейчас сказать, какое сияние было ярче.
Всевозможными изоляционными лентами обматывались рули и рамы, и был суровый разговор с дедом, обнаружившим у себя полное исчезновение запасов этих самых лент, равно как и появление их же на моём гордом байке. Дед, вздыхая и покуривая «Золотую лиру», рассказал мне про дефицит данного ресурса, сдабривая пояснение своё такими звучными эпитетами как «чёртов горбач», «довели страну» и « перестройка вонючая». Я внял его речам, но не сильно. Назад изоленту отмотать уже было невозможно, и это было главным!
И ещё были так называемые «усы». Это были два куска толстой проволоки, торчащие по бокам переднего колеса и закреплённые на одну с ним гайку, украшенные пластмассовыми цветами.
Пластмассовые цветы, друзья мои, доставались на кладбище, уж извините. Нет, у бабушки в вазочке стояли, конечно, пара каких то вычурных веточек неживой красоты. Но как их добыть, не вызвав праведный гнев чопорной старушки? Никак. А на кладбище хоть и страшновато поначалу, но потом уже и не страшно совсем и никто не будет ругать, это уж точно. И такое мародёрство имело место быть. Красота требовала жертв.
В один из тёплых и долгих вечеров, когда мы с приятелями, ангелами китча и бурлеска носились наперегонки, грохоча ключами в сумочках для ключей и треща трещотками из старых открыток
«с новым годом» прикрепленных прищепкой к заднему колесу, по селу пополз жутковатый слух.
Он пополз сразу и отовсюду. Как будто в воду капнули несколько капель чернил и они, секунду повисев в прозрачной пустоте грозными каракатицами, выпуская причудливые щупальца, слились в одну чёрную, непроглядную муть. Серёжку тёть Таниного завтра из Афгана в цинке привезут!
Мы все сразу как-то притихли и было что-то жуткое в этом «в цинке». Никто не знал точно, что это такое, и от этого неведения делалось не по себе. И страшно закричала где-то на огороде тётя Таня, мать Серёжки, «большого пацана» которого я плохо, но помнил, вроде был у него бело-голубой «Иж» и оранжевый шлем в чёрных, вырезанных из всё той же изоленты звёздах, и женщины враз пригорюнившись и сделавшие понимающие лица, пошли к тёть Тане — утешать, и мы все как-то не сговариваясь перестали гонять и трещать, и вроде даже как небо стало ниже и темнее.
И на следующий день приехали военные, и сразу же были похороны, хотя старые бабки и шипели, что так не по людски, и я, вместе с другими мальчишками, обмирая от страха, всё ж пролез через людской частокол и увидел этот самый «цинк» - огромный, как мне тогда показалось, блестящий ящик, на который с воем бросалась растрёпанная и не похожая на себя тётя Таня.
И усатый военный, который командовал лопоухими солдатиками и грубо отвечал моему деду, что открывать нельзя, не законно, запрещено, и что за самовольство он будет вынужден доложить куда следует! И как страшно забарабанила сухая глина по железу, когда зарывали могилу, и внезапная, показавшаяся мне тогда ужасной мысль, которую я отогнал от себя — а ведь венки то у Серёжки пластмассовые, наверняка кто-то утащит потом пару цветов на велосипедные «усы».
И потом всё ходили слухи, не такие густые, а еле уловимые, и от того — ещё более страшные, что в ту же ночь, Тёть танин муж с братьями, дождавшись, когда военные уедут, выкопали Серёжку и посмотрели, и что в гробу то, дескать, был не он! Кто был в гробу слухи не уточняли, а лишь давали крайне смутные и порой абсолютно уже фантастические версии. Да и вообще, был ли такой акт эксгумации — ответственно заверить не могу, но страшные истории ходили до самого конца лета и пластиковых цветов с кладбища никто больше тогда не брал.
Сейчас, читая иногда новости о военных манёврах в странах, названия которых лично я видел исключительно в учебнике «История древнего мира» за пятый класс, я искренне не понимаю, за что тогда погиб тёть Танин Серёжка. В каком месте мир стал лучше от того, что тысячи Серёжек в цинке приехали к тёть Таням. Не знаю. И никто, я думаю, не понимает и не знает.
Ну и ладно.

Оцените публикацию:

Комментарии: 1
Добавить комментарий
Прокомментировать
VK Odnoklassniki Facebook Yandex
  1. Елена
    #1 Елена Гости 15 декабря 2016 21:37
    0

    "Ну и ладно."

     

    Ну и концовочка!!!

    Не знаю, не понимаю... и пытаться не буду. "Никто" не знает, не понимает... - "Ну и ладно", и пытаться не надо! Зато всех эмоционально взвинчу.

     

    "В каком месте мир стал лучше..."

    Конечно, никто не ответит, ведь у истории нет сослагательного наклонения, сравнить не с чем.

     

    У ввода войск в Афганистан были свои причины, у вывода - свои последствия. Основная часть нынешних тер.организаций корнями своими из Афганистана.

    Так может спросить "В каком месте мир стал хуже?" Когда борьба со злом не доведена до конца, то жертвы дествительно получаются напрасными, НО НЕ БЕССМЫСЛЕННЫМИ!!!

     

Войти через:
VK Odnoklassniki Facebook Yandex